Глава 12. ГРУППЫ (А.В. Петровский) - 4. Интеграция в группах разного уровня развития

Содержание материала

 

4. Интеграция в группах разного уровня развития

Интеграция группы высокого уровня развития, т.е. возникающее в ней внутреннее единство, обнаруживается в таких типичных феноменах межличностных отношений, как внутригрупповая идентификация, сплоченность, объективность в возложении и принятии ответственности за успехи и неудачи в совместной дея­тельности. Результатом интеграции личности в высокоразвитом сообществе становится ее совместимость с другими его членами в общении и деятельности.

Внутригрупповая идентификация. Внутригрупповая идентифи­кация - это особый характер мотивации поступков, когда субъект, исходя из нравственных принципов, действенно отно­сится к другим членам группы, как к самому себе, и к себе — как ко всем другим в своем сообществе. Во внутригрупповой иден­тификации противопоставление «я» и «они» снимается понятием «мы».

Внутригрупповая идентификация в равной мере предполагает отказ и от альтруистического всепрощения, и от эгоистического потребительского отношения к окружающим. Гуманность, забота о товарище, требовательность к нему — норма таких взаимоот­ношений. Так возникает психологический климат, благоприятный для развития личности.

Нарушением принципов внутригрупповой идентификации является поведение, при котором к себе и к другим в одной и той же или в сходной ситуации индивид применяет разные нравственные нормы и строит свои поступки, исходя из подобных норм. В роли показателя выступает конкретный психологический параметр межличностных отношений, доступный для эксперимен­тального выявления и количественной оценки. Измерение интен­сивности его выраженности позволило достаточно точно судить о наличии внутригрупповой идентификации в конкретных сооб­ществах.   Этот  параметр  получил   наименование   действенной групповой эмоциональной идентификации или сочувствия как соучаствования.

Итак, сочувствие как соучаствование — это внутригрупповая идентификация, для которой некоторое неблагоприятное проис­шествие, а также связанные с ним переживания одного из членов группы становятся мотивами поведения остальных членов группы и организуют их деятельность, направленную одновременно на осу­ществление групповой цели и на блокирование действия данного происшествия (фрустратора).

Для выявления соучаствования была применена особая экспе­риментальная процедура, позволяющая увидеть через групповое взаимодействие скрытые за ним глубинные межличностные отно­шения внутригрупповой вдентификации.

С этой целью используется специальная аппаратура, позво­ляющая фиксировать, как ведет себя каждый испытуемый в усло­виях, когда наказание грозит всем членам группы, и в том числе ему (интегральные санкции), и когда наказание угрожает кому-либо одному из числа его товарищей, участвующих в эксперимен­те, но не ему самому (парциальные санкции). При этом предусма­тривается такой тип задачи, при котором скорость решения, торопливость заведомо увеличивает число ошибок, за которые полагается наказание. В зачет соревнования с другой группой входит только показатель скорости выполнения задания, необхо­димость же корректной, безошибочной работы лишь подразуме­вается. Таким образом, повышение скорости выполнения зада­чи — цель групповой деятельности, однако быстрота работы повышает вероятность ошибок, а следовательно, и возможность наказания. Это обстоятельство и составляет основную предпо­сылку для будущей квалификации уровня развития соучаствова­ния в группе. Для испытуемых всегда остается скрытой истинная задача эксперимента, который воспринимается ими только как тест на согласованность и эффективность деятельности в условиях соревнования с другими группами.

Гипотеза исследования состояла в том, что в группах разного уровня развития групповое поведение, в котором обнаруживаются скрывающиеся за ним межличностные отношения, будет в слу­чаях интегрального и парциального санкционирования качествен­но различным, и эти качественные различия окажутся доступны­ми для количественного выражения и измерения. Если' в группе отсутствует сколько-нибудь выраженное соучаствование, то в си­туации парциального наказания (за всех расплачивается один) группа должна работать значительно быстрее, чем при интеграль­ном санкционировании. То обстоятельство, что партнер по работе в группе подвергается фрустрации, не принимается в этом случае в расчет, так как все остальные и каждый в отдельности оказываются вне опасности. Усилия, которые затрачивались на блокирование фрустратора на первом этапе эксперимента (при интегральном санкционировании), становятся ненужными. За счет этого быстрота выполнения действия возрастает.

Если же время решения задачи в ситуациях как интегрального, так и парциального наказания приблизительно равно, то это свидетельствует о выраженности соучаствования, феномена дейст­венной эмоциональной идентификации в группе, так как, хотя опасность грозит лишь одному из всех, все члены группы действуют так, как если бы и они подвергались непосред­ственному наказанию за ошибку. Есть основания полагать, что в этом случае выявляется тип взаимоотношений, для которого ха­рактерно переживание состояний другого как своих собственных.

Первый и основной вывод, полученный из проведенных экспе­риментов, — подтверждение реальности соучаствования как спе­цифического социально-психологического феномена, свидетель­ствующего о способности группы к сопереживанию с любым ее членом и позволяющего измерить уровень развития в ней гуман­ных отношений. Второй вывод: наиболее благоприятные условия для возникновения этого явления существуют в группах высокого уровня развития. В диффузных группах и, к примеру, в группах правонарушителей соучаствование слабо выражено или вовсе отсутствует. Члены же высокого развитого сообщества иденти­фицируют себя с товарищем, что перестраивает их поведение. Об этом свидетельствует факт уравнивания времени решения задачи на первом и втором этапах основной серии, а также фиксируемые экспериментатором эмоциональные высказывания испытуемых, выразительные движения и т.д.

В группе высокого уровня развития уровень сочувствия как соучаствования сохраняется и в том случае, когда наказание грозит ее «ветерану», и в том, когда оно предназначено включен­ному в нее новичку. Как известно, в группах низкого уровня развития новичок заведомо оказывается в роли «козла отпуще­ния». Отношение к новичку во многом может рассматриваться в качестве критерия гуманных отношений в группе. Подлинный гуманизм обнаруживается в неизменности эмпирических пока­зателей соучаствования в тех случаях, когда угроза наказания адресована пока еще неизвестному группе индивиду, но на кото­рого распространяются не только обязанности, но и права ее члена. В экспериментальных исследованиях этому получены убе­дительные подтверждения.

Итак, соучаствование как проявление внутригрупповой иден­тификации является специфическим показателем уровня развития межличностных отношений в группе. Включая в себя моральные ценности и нормы поведения, отвечающие идеалам общечелове­ческой этики, свое наиболее яркое выражение внутригрупповая идентификация получает в группе высокого уровня развития, способствуя ее интеграция.

Сплоченность группы как ценностно-ориентационное единство. Проблема сплоченности группы имеет большую практическую значимость прежде всего для отбора групп, способных наилучшим образом решать те или иные производственные, военные или учебные задачи.

Понимая группу механически как некоторое множество объединенно взаимодействующих людей, находящихся в непо­средственном контакте (лицом к лицу), ряд психологов, по суще­ству, отождествляют сплоченность группы с контактностью ее членов. Между количеством, частотой и интенсивностью комму­никаций (взаимодействий, контактов) в группе и ее сплоченно­стью существует, по их мнению, прямая связь — количество и сила положительных или отрицательных выборов являются свиде­тельством определенного уровня групповой сплоченности. Отсюда следует и принцип измерения — коэффициент групповой спло­ченности чаще всего определяется как частное от деления числа взаимных связей на возможное для данной группы их количество. Однако указанным способом можно только установить интенсив­ность общения в группе, но не обязательно сплоченность. Оживление контактов может оказаться, например, связанным с активизацией сил, объективно направленных не на сплочение, а на развал группы и ее ликвидацию. Можно предположить, что таким способом выявляется нечто напоминающее сплоченность в диффузных группах, ничем, кроме эмоциональных контактов, не объединенных и по существу изъятых из социального кон­текста. Однако было бы ошибкой видеть в указанных методиках путь к выявлению сплоченности сколько-нибудь развитых групп.

Сплоченная группа способна легче справляться с трудностями, дружно работать, создавать наиболее благоприятные возможности для развития личности каждого, сохраняться как целое в различ­ных, в том числе неблагоприятных условиях. Вопрос состоит в том, как выявить экспериментальными методами наличие или отсутствие сплоченности и измерить ее выраженность в группе. Экспериментальное исследование социально-психологических па­раметров группы высокого уровня развития должно учитывать ее важнейшую характеристику - опосредствованный характер скла­дывающегося в ней группового взаимодействия.

Педагоги и психологи пришли к выводу о наличии определенной тенденции личности — воспринимать свою группу, если это высокоразвитое сообщество, как источник ориентации. Это, в свою оче­редь, приводит к значительной однородности в установках членов такой группы, в оценке содержательной стороны совместной деятельности. Все это дает основание предположить, что в груп­пах, достаточно долго функционировавюшнх на основе общих для них задач и ценностей, усиливается процесс групповой сплочен­ности как ценностно-ориентационного единства. Сплоченность как ценностно-ориентированное единство — это характеристика системы внутригрупповых связей, показывающая степень совпадений оценок, установок и позиций группы по отношению к объектам (лицам, задачам, идеям, событиям), наиболее значимым для группы в целом.

Отсюда следует и собственно экспериментальная программа получения количественного показателя (индекса) групповой спло­ченности. Индексом сплоченности служит частота совпадений оце­нок или позиций членов группы по отношению к объектам, сущест­венно значимым для группы в целом. Ценностно-ориентационное единство группы как показатель ее сплоченности отнюдь не предполагает совпадение оценок и позиций членов группы во всех отношениях, нивелировку личности в группе, например в сфере вкусов, эстетических ценностей, читателвских интересов и т.д. Разносторонняя и сколь угодно пестрая картина этих ориентации не препятствует сохранению сплоченности группы. Ценностно-ориентационное единство в группе — это прежде всего сближение оценок в нравственной и деловой сфере, в подходе к целям и задачам совместной деятельности. Если, к примеру, одни члены группы считают, что задача, поставленная перед ней, невыпол­нима или что руководитель группы неспособен обеспечить ее выполнение (непригоден к руководству), а другие члены группы придерживаются противоположного мнения (и подобные разно­гласия типичны для данной группы), то ни о какой сплоченности группы не может быть и речи.

В результате конкретных экспериментальных исследований и анализа полученных данных был сделан обоснованный вывод о том, что по сравнению с диффузными группами, в группах высокого уровня развития коэффициент ценностно-ориентаци­онного единства выше.

Возложение и принятие ответственности. Об интеграции группы можно судить не только по характеру внутригрупповой идентифи­кации и ценностно-ориентационного единства, но и по наличию или отсутствию феномена адекватности возложения ответствен­ности за результаты совместной деятельности. Этот феномен проявляется в признании правомерности возможных социальных санкций в форме одобрения или наказания за успех или неудачи в совместной деятельности по отношению к себе или к другим лицам в группе.

Феномен возложения ответственности традиционно изучался как индивидуально-психологическая характеристика человека, проявляющаяся или не проявляющаяся в зависимости от того, что представляет собой другой индивид (на которого может быть возложена ответственность за неудачи или которому могут быть возданы почести за успех) и что представляет собой ситуация деятельности - кооперативная она или конкурентная.

Так, канадские психологи показали зависимость актов возложения ответствен­ности от внешней привлекательности другого лица. Выяснилось, что ответствен­ность за хорошие поступки и успешные дела приписывается хорошеньким женщинам, а на женщин внешне непривлекательных возлагается ответственность за неудачи и плохие поступки. Обычно акты возложения ответственности изучали в игровых условиях вне связи с конкретной социальной средой, значимой совместной деятельностью в группах.

Эксперименты отечественных психологов свидетельствуют, что характер возложения ответственности зависит от уровня развития группы. В группе высокого уровня развития акты возложения ответственности носят в основном объективный характер, а инди­видуальный вклад каждого практически, вне зависимости от конечного успеха или неудачи совместной деятельности, оценива­ется правильно. Противоположная картина наблюдалась в низко-развитой группе, где в случае успеха совместной деятельности испытуемый отмечает зачастую свои заслуги, а в случае неудачи готов переложить вину на всех других или, по крайней мере, на «объективные обстоятельства». Можно предположить, что в такой группе акты возложения ответственности обусловлены главным образом индивидуально-психологическими особенностями субъек­та оценки, и это как раз та сфера, где проявляются все те зако­номерности и зависимости, которые были экспериментально обнаружены ранее социальными психологами и неправомерно отнесены к характеристике малых групп вообще.

Неадекватность в приписывании ответственности за успехи или неудачи реально выполняемой и социально оцениваемой деятельности является причиной конфликтов в группе. Так как сплошь и рядом участники совместной деятельности не в состоя­нии объективно измерить собственный вклад в общее дело, то их оценки имеют явно субъективный характер. Нравственная сила высокоразвитого сообщества, блокирующая крайности субъекти­визма, создает условия для совместимости его 'членов на основе моральных норм, принятых всеми членами группы, — не укло­няться от ответственности, если виноват; не перекладывать вину «с больной головы на здоровую»; не приписывать себе успех; не умалять роли и значения другого в общих достижениях; не ссы­латься на «объективные обстоятельства» и т.д.