Главное меню

Реклама

Глава 12. ГРУППЫ (А.В. Петровский) - 6. Структура взаимоотношений в семье

Содержание материала

 

6. Структура взаимоотношений в семье

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по своему» - эта фраза из романа «Анна Каренина» Л.Н. Толстого превратилась в одну из самых известных психологических формул, опи­сывающих взаимоотношения в семье. Однако здесь имелся в виду некий внешний наблюдатель, которому доступно сравнение и возможность заключения о том, похожи или непохожи семьи друг на друга, счастливы или несчастливы члены семейства. Между тем субъективно сама семья не может себя считать похожей на какие-либо другие семьи и переживает свою исключительность и непо­вторимость как само собой разумеющийся факт. Самое счаст­ливое семейство и самое несчастное образуют невоспроизводимую в других семьях конфигурацию взаимоотношений его членов. Один или два ребенка, мать, отец, бабушка, дедушка (а в наше время нередко и прабабушка и прадедушка) дают такое сочетание индивидуально своеобразных особенностей, вероятность возник­новения которых где-либо еще ничтожно мала.

В этом обстоятельстве коренятся многие трудности разработки методики семейного воспитания, невозможность прописать ка­кие-либо расхожие рецепты для создания семейного благополу­чия. Сколько семей — столько и особенностей воспитания, неиз­бежно порождаемых специфической социально-психологической обстановкой и взаимоотношениями в них. Здесь нет лиц, которых можно было бы игнорировать и не принимать во внимание при решении воспитательных задач и чья позиция - позитивная или негативная, активная или пассивная - не трансформировала бы семейные отношения, а следовательно, не оказывала бы влияние на эффект воспитания.

Исключительна по своей важности роль, которую играют мать и отец в системе семейных взаимоотношений и тем самым в вос­питании ребенка. Именно они - центральные фигуры «родитель­ской педагогики». Гораздо более скромная роль отводится, например, бабушке. Между тем, если иметь в виду реальную расстановку сил в современной семье, то выдвижение самого старшего поколения на авансцену семейной педагогики имеет серьезные предпосылки для эффективности воспитания ребенка. Самое старшее поколение обеспечивает необходимый для детей эмоциональный комфорт, на что у отца и матери часто не хватает ни сил, ни времени. Семьи, где рядом с ребенком нет ни бабуш­ки, ни деда, являются менее благоприятными для организации воспитания личности ребенка и полноценного удовлетворения его потребностей.

Многоступенчатая возрастная структура современной семьи. В ряде регионов страны на смену многодетной семье, где многие воспитательные функции и участие в организации семейного быта были возложены на самих детей, мера вклада которых опреде­лялась порядком рождения, пришла семья, в которой один или двое детей и где отец и мать работают и будут работать на протяжении всего детства и отрочества их ребенка, а следова­тельно, времени на осуществление важнейших воспитательных задач, которые общество возлагает на семью, по всей вероятности, еще долго не будет хватать. Если не говорить о системе общест­венного воспитания, то надежды молодой семьи фокусируются на воспитательных возможностях не только матери, но и бабушки, которая именно в это время вступает в пенсионный возраст. Однако появление бабушки в семье (она же свекровь или теща) существенно трансформирует всю систему семейных отношений и оказывает серьезное влияние на процесс воспитания.

Если с молодыми супругами живет бабушка, то в семье скла­дывается трехступенчатая возрастная структура, имеющая свою психологическую характеристику. Известно, что добиться долж­ного взаимопонимания родителям и детям не просто - сказыва­ется принадлежность к разным поколениям. Здесь же в семье представлено еще одно поколение, представитель которого может, к примеру, весьма скептически относиться к воспитателям, представляющим второе поколение («А ты-то сам был хорош в эти годы...»), и попустительствовать третьему («Подумаешь, двойку схватил! Не плакать же. Исправишь послезавтра...»). Заме­чено, что строгая к детям мать, становясь бабушкой, нередко, к их удивлению, совсем по-другому относится к внукам. Им сходит с рук такое, что она никогда бы не разрешила детям.

Эта позиция зачастую определяет психологическую ситуацию взаимоотношений трех поколений. Осознанно и неосознанно стар­шее поколение иной раз не позволяет себе задуматься над тем, какими внуки станут, повзрослев («Доживу я до этого времени или не доживу — неизвестно...»), и стараются ничем не замутить ту радость, которую они могут именно сейчас, а не когда-нибудь в будущем, дать детям. Случается, что родители говорят «нет», исходя из понимания очевидной вредности вседозволенности и отчетливо или смутно предвидя ее отдаленные последствия, а бабушка или дедушка говорят «да», принимая во внимание сиюминутные интересы ребенка. Подобная контраверза отнюдь не является неизбежной для трехступенчатой семьи (или четы­рехступенчатой, где этот процесс особенно обостряется на уровне включения в него прабабушек и прадедушек). Есть, разумеется, немало семейств, где позиции отца или матери полностью совпа­дают с мнением деда и бабушки и где воспитательная тактика не подрывается внутренними семейными противоречиями. Вместе с тем тенденцию к определенному ослаблению требовательности к детям со стороны самого старшего поколения нельзя не заметить.

С этим обстоятельством необходимо считаться родителям, да­же если им что-то не нравится в отношении самых старших членов семейства к самым младшим. Ласковая доброта бабушки уравновешивает возможную строгость родителей и способствует гармонизации семейных отношений. В случае обсуждения случив­шегося проступка ребенок получает «адвоката» - им становится, очевидно, бабушка - в том случае, разумеется, если родители берут на себя роль «прокурора».

Однако не следует делать вывод, что всякое попустительское отношение самых старших в семье может быть оправдано. Семейные отношения — это система взаимных требований и ожиданий, и эти требования и ожидания оказываются ориентиро­ванными во всех направлениях - и сверху вниз по возрастной лестнице и снизу вверх. Дедушки и бабушки имеют все права предъявлять требования к своим детям по поводу воспитания внуков, но и те в корректной форме могут и должны заявить о своих требованиях и настаивать на единой линии в воспитании, разумеется, не делая детей свидетелями существующих разно­гласий и обсуждений.

Современная многоступенчатая семья может успешно выпол­нять свои функции, если в ней будет гармоническое сочетание психологических особенностей всех поколений и они в меру своих сил и возможностей смогут осуществлять свою основную и важнейшую задачу формирования личности детей, сохраняя вместе с тем активную позицию в других сферах жизнедея­тельности.

Типы семейных взаимоотношений. В каждой семье объективно складывается определенная, далеко не всегда осознанная ею система воспитания. Здесь имеется в виду и понимание целей воспитания, и формулировка его задач, и более или менее целе­направленное применение методов и приемов воспитания, учет того, что можно и чего нельзя допустить в отношении ребенка. Эта система может быть упорядоченной, более или менее стройной в одном случае и лишенной организующего начала в другом.

У одних родителей требования, которые они предъявляют ребенку, соответствуют тому, что ждут от него педагоги, у других система дошкольного воспитания во многом противоречит принципам, утверждающимся в школе. Ребенок или подросток, сталкиваясь с противоположными требованиями, переживает эти противоречия, не может определить своей жизненной позиции, развитие его личности деформируется.

Могут быть выделены четыре тактики воспитания в семье и отвечающие им четыре типа семейных взаимоотношений, являю­щиеся и предпосылкой и результатом их возникновения: диктат, опека, «невмешательство» и сотрудничество.

Диктат в семье проявляется в систематическом подавлении одними членами семейства (преимущественно взрослыми) инициати­вы и чувства собственного достоинства у других его членов.

Родители, разумеется, могут и должны предъявлять требования к своему ребенку, исходя из целей воспитания, норм морали, конкретных ситуаций, в которых необходимо принимать педаго­гически и нравственно оправданные решения.

Однако те из них, которые предпочитают всем видам воздей­ствия приказ и насилие, сталкиваются с сопротивлением ребенка, который отвечает на нажим, принуждение, угрозы своими контр­мерами: лицемерием, обманом, вспышками грубости, а иногда откровенной ненавистью. Но даже если сопротивление оказыва­ется сломленным, вместе с ним оказываются сломленными многие ценные качества личности: самостоятельность, чувство собственного достоинства, инициативность, вера в себя и в свои возможности.

Безоглядная авторитарность родителей, игнорирование интересов и мнений ребенка, систематическое лишение его права голоса при решении вопросов, к нему относящихся, — все это гарантия серьезных неудач формирования его личности. Трудно предсказать судьбу молодого человека, оказавшегося жертвой подобной воспитательной системы. Может быть, вырастет подха­лим, приспособленец, трус, может - циник, хам, деспот. Может, и выправится под влиянием каких-либо внесемейных воздей­ствий. Но, безусловно, какие бы цели воспитания ни преследова­ли родители, придерживающиеся тактики диктата, они не будут достигнуты — из их сына или дочери получится то, что они никак не ожидали.

Опека в семье — это система отношений, при которой родители, обеспечивая своим трудом удовлетворение всех потребностей ребенка, ограждают его от каких-либо забот, усилий и трудностей, принимая их на себя.

По сути, диктат и опека родителей - явления одного порядка. Различия в форме, а не в существе. Разумеется, диктат предпола­гает насилие, приказ, жесткий авторитаризм, а опека - заботу, ограждение от трудностей, ласковое участие. Однако результат во многом совпадает: у детей отсутствует самостоятельность, ини­циатива, они так или иначе отстранены от решения вопросов, лично их касающихся, а тем более общих проблем семьи.

Возникающий еще в раннем детстве импульс «Я сам» уступает место вялому безразличию «пусть мама или папа сделают, решат, помогут». Иногда возможен «диктат снизу» — деспотизм ребенка в позиции маленького «божка». Однако опека вовсе не обязатель­но порождает крайности деспотического поведения детей. Если родители не теряют чувства собственного достоинства и умеют заставить себя уважать, этого может и не быть. Правда, и в этом случае негативные последствия опеки как тактики семейного воспитания обязательно скажутся. Вопрос об активном формиро­вании личности ребенка отходит на второй план. В центре воспи­тательных воздействий оказывается другая проблема - удовле­творение потребностей ребенка и ограждение его от трудностей. Опека как воспитательная тактика - откровенный враг трудового воспитания, потому что опекаемого прежде всего ограждают от усилий и ответственности.

Родители, которые постоянно озабочены тем, чтобы их ребен­ка не коснулись какие-либо житейские трудности, берут на себя бесперспективный труд дублирования всего, что положено делать именно ему, а не кому-либо иному. Они, по существу, блокируют процесс серьезной подготовки их детей к столкновению с реаль­ностью за порогом родного дома, оказывая ему, в конечном счете, дурную услугу. Именно поэтому в лагере труда и отдыха, в ту­ристских походах, а со временем и в армии дети, сформиро­ванные в условиях атмосферы опеки, оказываются самыми неприспособленными, субъективно и объективно неблагополуч­ными, неспособными к личной и коллективной ответственности.

Вместе с тем по данным психологических наблюдений именно эта категория подростков дает наибольшее число срывов в пере­ходном возрасте. Как раз эти дети, которым, казалось бы, и жало­ваться не на что, начинают восставать против чрезмерной роди­тельской опеки.

Как свидетельствуют данные возрастной психологии, цент­ральным новообразованием в подростковом возрасте становится формирующееся «чувство взрослости», стремление если не быть, то во всяком случае считаться взрослым. Возникающая жизненная позиция подростка, который всячески стремится утвердить свою независимость, вступает в противоречие с повседневной опекой, и это становится почвой, порождающей конфликты и протест. Бунт против навязчивой опеки отца и матери по своим послед­ствиям мало чем отличается от борьбы против родительского жесткого диктата. Форма протеста может быть разной — от холодной вежливости, отстранения и отчуждения до грубого, безжалостного отпора. Она зависит от индивидуальных особенно­стей личности подростка и характера реакции родителей на складывающуюся ситуацию.

Подобный конфликт не возникает в семьях, где, не отказы­ваясь от контроля, без которого немыслимо воспитание человека, родители сводят опеку до разумного минимума еще с раннего детства их ребенка. Удерживая «стратегические высоты» семейной морали, заботясь, чтобы ребенок не рос иждивенцем, включался в посильную для него трудовую деятельность, чтобы он выполнял свой общественный долг, хорошо учился в школе, родители вместе с тем предоставляют ему максимальную самостоятельность в решении постоянно возникающих тактических задач, вмешива­ясь лишь тогда, когда не вмешаться невозможно, а не по каждому поводу и случаю. Если опека, которая представляет собой форму определенной активности родителей в системе семейных отноше­ний, приобретает характер принуждения детей к ответственности и самостоятельности, то она принесет только пользу как детям, так и взрослым.

Система межличностных отношений в семье, строящаяся на признании возможности и даже целесообразности независимого сосуществования взрослых и детей, может порождаться тактикой «невмешательства». При этом предполагается, что могут сосу­ществовать два мира: взрослые и дети, и ни тем, ни другим не сле­дует переходить намеченную таким образом демаркационную линию.

Обособленность миров детей и взрослых нередко буквально декларируется: пусть ребенок растет самостоятельным, независи­мым, раскованным, свободным. Чаще всего в основе этого типа взаимоотношений лежит пассивность родителей как воспитателей, которые уклоняются от активного вмешательства в жизнь и судьбу ребенка или подростка, предпочитая комфортное и не требующее душевных затрат сосуществованием с ним. Однако став на путь формирования индивидуалиста, родители пожинают и плоды индивидуализма. Тогда семья как центр притяжения, как своего рода эмоциональный магнит, как семейный очаг для ребенка не существует. Жизнь родных, их радости и невзгоды оказываются закрытыми для него. Но при этом рано или поздно наступает критический момент — беда, болезнь, трудности, — когда от него потребуют и участия, и включения в общесемейные проблемы. Убедившись в его неспособности ко всему этому, родители сетуют по поводу несостоятельности юноши как сына, девушки как дочери. Между тем в этом случае им необходимо отдавать себе отчет в том, что эта несостоятельность - результат сложившейся системы семейных отношений.

Сотрудничество как тип взаимоотношений в семье предполага­ет опосредствованность межличностных отношений в семье общими целями и задачами совместной деятельности, ее организацией и вы­сокими нравственными ценностями.

Именно в ситуации сотрудничества преодолевается эгоисти­ческий индивидуализм ребенка. Семья, где ведущим типом взаимоотношений является сотрудничество, обретает особое ка­чество, становится группой высокого уровня развития — кол­лективом. Сотрудничество — это способ организации связей и взаимодействия старшего и младшего поколений в семье, который для осуществления целей нравственно оправданного воспитания является оптимальным в противоположность диктату, опеке и «невмешательству».

Понимание сотрудничества как тактики воспитания не сво­дится к ориентировке лишь на участие детей в домашнем труде (посильная уборка, закупка продуктов, мытье посуды, уход за младшими братьями и сестрами и т.п.), хотя это и существенная сторона совместной деятельности взрослых и детей. Значение ее необычайно возрастает в сельской местности, где дети сплошь и рядом ответственные помощники родителей во многих видах тру­довой деятельности. Но существенна и другая сторона сотрудни­чества поколений в семье.

Общество предъявляет высокие требования к каждому его члену — и к взрослому, и к ребенку. Этот набор требований зафиксирован в социальных и производственных нормах, прави­лах поведения, нравственных критериях и т.д. Социальная оценка человека - независимо от его возраста определяется тем, на­сколько он этим критериям, правилам и нормам соответствует, эти обязательства выполняет. И здесь открывается еще один аспект сотрудничества детей и родителей — «соучаствование» (или внутригрупповая идентификация), который цементирует взаимо­связь поколений в семье, не оставляет места равнодушию, черство­сти, эгоизму. Отзывчивость при бедах и затруднениях, стремление немедленно откликнуться - форма проявления соучаствования и свидетельство готовности к сотрудничеству и поддержке. Гармо­ния семейных отношений предполагает взаимность в проявлении соучаствования. Конечно, родители, предлагая сотрудничество и поддержку в делах ребенку (помогая ему учиться, обучая трудо­вым и спортивным навыкам, входя в его обстоятельства и т.п.), обнаруживают «соучаствоваыие». Вместе с тем необходимо специ­ально выделить задачу формирования ответного соучаствования ребенка.

Жизнь взрослого человека изобилует сложными, трудными, иногда драматическими ситуациями. Для того чтобы повысить сплоченность семьи, нельзя ограждать подростка и даже детей младшего возраста от горестей и радостей взрослого человека. Необходимо сделать его не только свидетелем преодоления трудностей, но и прямым соучастником этого процесса. Причем идти на это надо как можно раньше, давая доступные (с учетом возраста) разъяснения.

Если в семье возникла тревожная ситуация (например, отцу предстоит подвергнуться серьезной хирургической операции), зачастую возникает вопрос: должен ли сын знать о мере опасности, не травмирует ли это его. Безусловно — должен знать. Следует найти необходимые слова, не запугивать, не сгущать краски, обязательно поделиться надеждами на благополучный исход, но ни в коем случае не оставлять его в неведении. Ребенок будет волноваться, окажется огорчен, но это не должно останав­ливать — он член семьи, со всеми правами и обязанностями. Совместные переживания, радости, горе, надежды, мечты — все это сплачивает семью, укрепляет ее основы. Таким образом завязывается соучаствование, без которого немыслимо сотрудни­чество поколений.

Семья, три-четыре человека, соединенные родственными свя­зями, могут стать, а могут и не стать коллективом в зависимости от того, какой характер приобретут межличностные отношения. Будет ли это диктат, опека или безразличное сосуществование или же, напротив, сотрудничество, порождающее соучаствование, внутригругшовую идентификацию. Последняя в равной мере предполагает отказ от всепрощения и жертвенности и от эго­истического потребительского отношения к ребенку. При этом имеется в виду действенная забота о детях, о их благе и в то же время предъявление им требований, которые родители предъяв­ляли бы себе, находясь на их месте. Исходить из единой нравст­венной нормы (к себе, как к другому, к другому - как к себе) и дома, и на работе, — тип отношений, который в наибольшей степени отвечает истинной гуманности.

Одной из наиболее существенных примет такой семьи выступа­ет ее сплоченность как проявление ценностно-ориентационного единства.

В семье необязательно согласие в оценке кинофильма, достоинства той или иной футбольной команды, прически дочери, нового костюма отца и т.п. Однако если нет согласия в оценке того, как надо отдыхать, как относиться к деньгам, какие знакомства неподходящие, а какие приемлемые и т.д., то это свидетельствует об отсутствии ценностно-ориентационного един­ства. Совершенно недопустимо, если между взрослыми существу­ют постоянные разногласия в оценке поступков детей в тех или иных педагогических ситуациях. Ребенок легко улавливает нали­чие рассогласования позиций взрослых по поводу его поступков, даже если они не приобретают характер прямых пререканий в его присутствии, и, как правило, использует это в своих интересах, что может вести как к нарушению семейной сплоченности, так и к деформации личности ребенка.

Единство требований к ребенку, единодушие в оценке его поступков, приобретающее характер ценностно-ориентационного единства, — важнейший принцип воспитания в семье.

Важная примета благоприятных отношений в семье — адекват­ная атрибуция (приписывание, адресование) ответственности за успехи или неудачи при осуществлении совместной деятельности членов семьи, как взрослых, так и детей. При успехе или неудаче в совместной деятельности обычно трудно определить долю заслуг или ответственности каждого, нелегко точно зафиксировать, чьи действия привели к удаче или неудаче. Для выявления характера семейных взаимоотношений важно выявить, как возлагается ответственность за неудачу, берет ли член семьи ее на себя или приписывает ее, как правило, другому. Столь же показательна ситуация успеха. Хотя меру вклада каждого в ситуацию, увенчав­шуюся успехом, определить тоже нелегко, но в хорошем коллек­тиве скорее припишут успех другому, чем назовут его своим и только своим.

Адекватная атрибуция ответственности — не только признак благоприятного психологического климата семьи, но и условие совместимости ее членов. Если люди неспособны справедливо оценить вклад каждого в совместную деятельность, это неизбежно ведет к конфликту, расшатывает устои сплоченности семьи. Сказанное в равной мере относится к любому из ее членов, и к старшим, и к младшим.

Для семьи необходима не только объективность при возло­жении ответственности по поводу уже свершившихся дел, но и справедливость при распределении повседневных обязанностей.

О семейном содружестве нельзя говорить всерьез, если после работы муж смотрит телевизор, а жена на кухне отрабатывает вторую рабочую смену. Антипедагогические эффекты этой не­справедливости весьма значительны, если учесть, что дети не могут всего этого не замечать.

Справедливость и взаимозаменяемость при распределении домашних обязанностей являются законом для каждого члена семьи. Конечно, приходится считаться с исторически сложившим­ся разделением «домашних ролей». Женщине, которая не была освобождена от изнурительной работы в поле, приходилось готовить пищу, поддерживать чистоту в доме, нянчить детей. Но и у мужчины в прошлом был свой круг обязанностей в семье — напилить и нарубить дров, привезти их из леса, починить ребятам сапоги, подшить валенки, поправить сбрую лошади, проконопа­тить бочку и т.д. Увеличение объема работы женщины (на пред­приятии, в учреждении и дома) и сокращение ее для мужчины может существенно нарушить равновесие в правах и обязанностях членов семьи и выступить основанием внутрисемейной кон­фликтности. Если обязанности распределены между всеми, в том числе и детьми, семья осознает себя коллективом. При этом выигрывают все - у женщины нет основания для раздражения и обиды, а мужчина сохраняет уважение близких как надежный товарищ в пока еще нелегком домашнем труде. Для детей обоего пола с этого начинается трудовое воспитание — они находят свое место в общем деле и обретают необходимые образцы реальной сплоченности и сотрудничества.

Наблюдения показывают, что для некоторых семей характерна заведомо альтруистическая позиция по отношению к ребенку (все для детей, ничего для себя), для других эгоистическая — она встречается реже, — которая проявляется в завуалированной форме, к примеру в насильственном обучении ребенка игре на скрипке или на фортепьяно безотносительно к его способностям и при игнорировании откровенной неприязни, которую он питает к этому занятию. Престижные соображения родителей, пренебре­жение к личности ребенка свидетельствует об эгоизме родителей, какие бы высокие мотивы они себе ни приписывали.

Очевидно, что родительский эгоизм как психологическая основа воспитания в семье неприемлем, но семейный коллектив не может быть сплочен и на основе чистого альтруизма роди­телей. Ребенок, которому отец или мать «отдают себя без остат­ка», легко приучается потреблять плоды родительской жертвен­ности. В том случае, если он почему-либо оказывается даже частично ,их лишен, он выражает недовольство по поводу «эго­изма» родителей. Именно родители, которые ведут себя как убежденные альтруисты, зачастую рассматриваются их детьми как черствые эгоисты, утаивающие что-то из жизненных благ, которые дети привыкли безвозмездно употреблять лично для себя. Ребенок начинает неосознанно придерживаться иждивенческого принципа: «Эгоист — это человек, который заботится о себе больше, чем обо мне».

Для дружной семьи кажущаяся единственно возможной альтернатива «или эгоизм, или альтруизм» оказывается мнимой. Подлинную альтернативу как эгоизму, так и альтруизму в семье, как в любой другой группе высокого уровня развития, составляет внутригрупповая идентификация.

В семье складывается значительно более жесткая ролевая структура по сравнению с большинством малых групп. В психо­логии под ролью понимается нормативно одобряемый образец поведения, ожидаемый от каждого, кто занимает данную пози­цию. Другими словами, хочет или не хочет член семьи (отец, мать, бабушка, дедушка, сын, дочь, брат, сестра, внук), но от него ожидают поведения, соответствующего определенному образцу («исполнения роли», к примеру, матери или сына). Если они замечают отклонения от образца ее исполнения, это может вызвать осуждение. От родителей окружающие ожидают доброты и снисходительности к детям, и соответствие этим ожиданиям социально одобряется. Однако «перебор» родительской ласки и всепрощения подмечается окружающими и подвергается реши­тельному осуждению. Таким образом определяется «верхняя гра­ница» ролевых ожиданий по отношению к материнской доброте. От родителей ожидают строгости и требовательности к их детям. Однако окружающие, как правило, не одобряют излишней муштры, «дерганья» ребенка по каждому поводу, тем более осуждают любые проявления жестокости. Так устанавливается «нижняя граница» ожиданий по отношению к требовательности родителей.

Таким образом, существует определенный диапазон, в котором «исполнение» роли родителей рассматривается как социально приемлемое. Перечень ролевых ожиданий, предъявляемых ребен­ку, связанных с послушанием, уважением к старшим, отличной учебой, опрятностью, прилежанием и т.д., чрезвычайно велик. Окружающие — не только в семье, но и вне ее постоянно дают понять ребенку или подростку, что он отвечает (или не отвечает) ролевым ожиданиям. Забота всех взрослых о строгом исполнении ребенком его социальной роли обусловлена исторически — на семью более и ранее, чем на какой-либо другой общественный институт, возлагалась функция социализации подрастающего по­коления.

Однако нельзя ставить знак равенства между индивидом как «исполнителем роли» и индивидом как личностью. Соответствие социальным ожиданиям — это необходимая, но отнюдь не доста­точная характеристика личности в любой группе семьи. «Роль» — это характеристика поведения человека, его соответствия соци­ально одобряемому образцу. Личность же предполагает наличие внутренней позиции индивида по отношению не только к тем, кому приписываются определенные ожидания, но и к той роли, которую он выполняет, соответствуя этим ожиданиям. Лич­ность — понятие бесконечно более богатое, чем функциональная роль, основывающаяся на принципах сотрудничества.

Семья предполагает относительную гармонизацию роли и лич­ности родителей, во всяком случае отсутствие ярко выраженных противоречий между ними. Хотя ролевые предписания в большей или меньшей степени стандартизируют отношения людей, лич­ность не вмещается в «прокрустово ложе» стандарта. Если отец, столкнувшись с огорчающим его фактом, к примеру, получения сыном трех неудовлетворительных отметок подряд, не использует отвечающие ролевым ожиданиям традиционные репрессивные меры, это вовсе не обязательно свидетельствует о дисгармонии роли и личности. Существует множество других способов реакции на возникшее у детей неблагополучие, более отвечающих особен­ностям его личности.

Специфика семьи не сводится, разумеется, ни к более жест­кой, чем во многих других группах, ролевой структуре (каким ожиданиям должен отвечать, к примеру, профессиональный дип­ломат, знают немногие, какому образцу должно соответствовать поведение матери или дочери, знают все), ни к необходимому единству роли и личности ее исполнителя, ни к разумному и социально одобряемому разрешению «ролевых конфликтов» при столкновении ролевых позиций.

Существует и ряд других психологических особенностей семьи. Так, к числу наиболее для нее характерных относится специфически выраженная эмоциональность внутрисемейных отношений, т.е. связи, которые объединяют семью в единое целое, являются по преимуществу эмоциональными. Само собой понятно, что эти связи между членами семьи опосредуются их деятельностью, задачами, ценностями. Однако именно высочай­шая степень эмоциональной близости — «пристрастное» отноше­ние друг к другу — это особое качество настоящей семьи.